В нашей стране, как и во всем мире, принято отмечать круглые даты больших исторических событий и праздников, юбилеи известных деятелей, художников, писателей… Но есть вечные трагические даты, о которых забыть невозможно – именно день 22 июня 1941 года разделил историю на «до» и «после»,  изменил круто, непредсказуемо и жестко жизнь каждой семьи, каждого человека.


Этот год видал, чего не видят сто,
День веками войдет в великое преданье…
В. Маяковский


Между днем первым – 22 июня 1941 года и днем последним – 9 мая 1945 года 1418 суток великой эпопеи, кровавых боев, тревог, забот, труда, давно названого ратным, разлук, слез и сначала робких, потом уверенных надежд ожидания Победы. Но впереди были долгие дни войны, о которых вспоминают ветераны – участники Великой Отечественной Курагинского района.
 
День и ночь составы мчались на запад, обгоняя пассажирские поезда, делая лишь короткие остановки для заправки углем и водой… Там, на Западе, льется кровь, горят деревни и города, кованые сапоги топчут родную русскую землю. На коротких остановках из станционных репродукторов раздавались последние сводки «Советского информбюро». В теплушках политработники и агитаторы проводили летучие митинги, беседы. Но нагляднее всех бесед, убедительные всех слов были поезда, идущие с запада, в которых везли раненых с фронта в госпитали, молчаливые вагоны с красными крестами.  Эвакуированные (с глазами, видавшими то, от чего мгновенно седеют) бросались к эшелонам (шедшим на запад, на фронт), хватали солдат за шинели, плакали, умоляли, требовали – отомстите за наши дома, за наших детей, за нас, за поруганную землю нашу – отомстите! Солдаты после этого возвращались в теплушки притихшие, с побелевшими лицами, до боли сжимая кулаки. Солдаты ехали на запад, а навстречу им катилась штормовая волна не отомщенного человеческого горя.
 
Война не обошла стороной и нашу Курагинскую землю.
- Сразу же, как была получена весть о начале вторжения гитлеровцев на нашу страну, - вспоминает Г. Артемьев в своей книге «375 лет Курагино», - в Курагине состоялся митинг прямо у здания местной газеты «Тубинский колхозник». На митинг пришли все, кто мог: и стар и млад.
Обстановка была тревожная и волнующая. Выступающие клялись сделать все для победы, брали повышенные нормы выработки, многие выражали  готовность идти добровольцами на фронт…  Добровольно вносили денежные сбережения в фонд победы, сдавали хлеб, овощи, теплые вещи, собирали посылки воинам на фронт. Чувствовалось, что страна живет тревожной, строго регламентированной жизнью. Порядок на предприятиях, в хозяйствах, учреждениях был очень строгий, дисциплина соблюдалась неукоснительно, опоздания и прогулы считались преступлением и наказывались по законам военного времени. Иначе жить страна не могла и не имела права, в противном случае расхлябанность и разгильдяйство не дали бы нам победить врага…
 
В годы Великой Отечественной войны из Курагинского района ушли на фронт 17835 человек, 6174 из них не вернулись.
Каждому вернувшемуся с фронта по-своему запомнилась молодость, которая выпала на военные годы. Давайте вспомним, как это было.
 
Осенью 1941 года гитлеровцы готовили наступление «Тайфун» на столицу нашей Родины – Москву. Битва началась 30 сентября, которая планировалась быть стремительной и завершиться в считанные недели. Кровопролитные бои продолжались до конца ноября. Видя, что захват столицы Советского Союза затягивается, Гитлер приказал подтянуть дополнительные войска… Уже в начале декабря, на 174-й день войны, во всех газетах были опубликованы сообщения о том, что советские войска перешли в наступление и отбросили врага на 100-250 километров от столицы, освободив от захватчиков 11 тысяч населенных пунктов. Немалую лепту в победу в битве под Москвой внесли и наши земляки-курагинцы, участники тех боев: Н.Л. Наумович из Артемовска, Н.А. Селезнев из Чибижека, С.П. Крисашин, А.К. Каланчев, П.П. Соложенков, М.П. Красничкин из Кошурникова, В.Ф. Панов и А.Т. Рязанцев из Краснокаменска, Г.С. Закомолкин их Детлова, И.И. Митькин из Березовского и А.П. Усов из Курагина и многие другие. Вечная им слава.
 
Об этом же великом сражении курагинец Сергей Иванович Ларин вспоминает так:
- Идти в бой в первый раз в жизни – нелегкая штука. Калуга и Смоленск уже пали. Наши танки Т-26 горели, как спичечные коробки, но паники не было. Ранения и мне не пришлось избежать, врач в госпитале удивлялся – осколок застрял в вате шлема, лишь  немного задев череп. После выздоровления определили меня командиром автотранспортного отделения. За нашим братом, бензовозом, гонялись фашистские самолеты. Немцы часто разбрасывали листовки с «рецептом», чтобы списали с военной службы – нужно запарить пачку махорки в кружке воды и выпить. Сердце от этого становилось, как разболтанная балалайка. На оборотной стороне листовки крупными буквами в столбик было написано: «СССР – смерть Сталина спасет Россию». Смотрю собирается кое-кто запаривать махорку, подхожу к ним и говорю: «Смотрите, скоро, может быть,  война закончится, а вы к утру помрете». После этого они не стали пить воду. В общей сложности отслужил я в армии 6 лет и 8 месяцев. Вся молодость и здоровье остались там, на войне, но жалеть и плакать об этом не будем, так как было много и хорошего – закалка, боевые друзья, победы, а теперь вот воспоминания.
 
В армию Георгия Андреевича Оськина призвали в июне 1941 года:
-  Сформировали в Абакане дивизию, погрузили в поезд и отправили на фронт, где был назначен в полковую разведку. Часто приходилось ходить в тыл врага за «языком». Запомнился случай: стояли мы в районе реки Дон. Переплыв его на утлой лодчонке, долго лежали в засаде, прежде чем связали немца. Когда возвращались обратно, он на середине реки бросился в воду. И так как его руки были связаны за спиной, моментально пошел ко дну. Пришлось возвращаться и вновь сидеть в засаде, чтобы выполнить задание командования…
 
О форсировании Дона и других боевых буднях вспоминает Павел Валерьянович Федоренко:
- После краткосрочного курса подготовки наша команда была направлена на Воронежский фронт. Там-то я и принял боевое крещение. Не знаю, кто как думает, а по-моему, нет ничего труднее на свете, чем первому в атаку подняться. И вовсе не потому, что ты трус, кажется, стоит только вскочить на бруствер и мгновенно пулю проглотишь. Руки-ноги дрожат, сердце замирает, к горлу подкатывается тошнота… но поступает команда: «За Родину, вперед!» Вскакиваешь на ноги, и какая-то сила, словно пружиной, выбрасывает тебя из траншеи… Под городом Купинском, когда я был связным у командира роты, «поцеловала» меня стальная пчела в руку, пришлось немного поваляться в госпитале. После излечения направили меня в школу младших командиров. Окончив ее стал командовать взводом разведки. Принимал участие в форсировании Дона. Помню, как в оглушительном грохоте немецкой позиции заволокло густым дымом… одна за другой переворачивались в воде лодке с солдатами. Кое-как мы достигли вражеского берега и ринулись в рукопашную. И опять ранение, теперь уже в живот. Очнулся в госпитале города Ростова. Все палаты переполнены, со всех сторон стоны, крики. Через несколько дней партию раненых, в числе которых оказался и я, отправили санитарным поездом в Ташкент, после долгих месяцев лечения закончился мой боевой путь. В начале 1943 года я оказался в родном Шалоболине, где с 1 декабря 1943г. в течение сорока лет был участковым.
За задержание сбежавших вооруженных рецидивистов в 1971 году П.В. Федоренко был награжден орденом Красной Звезды, спустя несколько лет еще одним – орденом Трудового Красного Знамени. Всего же на счету Павла Валерьяновича 21 награда.
 
Из публикации в газете «Тубинские вести» узнаем о фронтовых буднях Максима Леонидовича Сыропятова: «Родился 15 января 1920 года в селе Нижние Курята Каратузского района. Был призван на службу в октябре 1940 года Артемовским РВК. Служил на Дальнем Востоке, всю войну, от первого дня до последнего, прошел в разведке, воевал в пехоте в составе стрелкового полка № 3107. С боями прошел через города Ржев, Белая Церковь… Был неоднократно ранен и контужен.
Довелось разведчику побывать и в плену, правда, совсем недолго… Фашисты посадили в амбар без охраны, неподрассчитали они, что имеют дело со славным разведчиком-сибиряком. «Где наша не пропадала, - решился Максим. – Уж коль суждено – погибну, но только не в плен». Солдат нашел оглоблю от телеги и сумел выбраться по ней через оконце. Направился Максим по лесу в сторону линии фронта. Видит, пасется конь немецкий, мигом вскочил на коня и помчался через линию фронта. Стрельба вокруг ожесточенная, пули свистят и справа и слева. В спину палят немцы, и навстречу стреляют наши. Редкое везение, но вышел он из этой свинцовой метели, не получив ни единой царапины, только в пилотке шальная пуля пробила дырку. Попал в соседнее подразделение. Будучи командиром отделения, он со своими бойцами много раз добывал «языков». За боевые заслуги награжден сибиряк Сыропятов наградами.
 
Семья Семена Алексеевича Щапова встречает 9 мая без него – мужа, отца, деда, прадеда, ветерана Великой Отечественной. Не дожил он до наших дней. Семья узнала подробности боевых заслуг Семена через 18 лет после его смерти, когда личное дело дела попало в руки внука – Сергея Краева, бывшего в то время заместителем военного комиссара п. Курагино. Листая пожелтевшие от времени страницы исторического документа, родственники читали о том, как дед с 1939 по 1940 год принимал участие в финской кампании добровольцев 74-го отделения лыжбата, как в июне 1941-го был призван на Западный фронт командиром минвзвода и заместителем политрука стрелковой роты, как прошел всю войну от лейтенанта до майора. Имеет множество наград и благодарностей за подписью Верховного Главнокомандующего. Война для него закончилась в марте 1946 года, и до 33-го дня Победы он не дожил 1,5 месяца.
 
Своими воспоминаниями на страницах газеты «Тубинские вести» делится ветеран войны, бывший командир батареи, капитан запаса А. Волошников: «Лето 1942-го наши войска стоят в обороне, одновременно готовясь к прорыву блокады Ленинграда. Раннее утро, немецкая минометная батарея начала выпускать снаряды по нашим окопам, командование приказало засечь ее координаты и уничтожить. С этой целью мы с одним из разведчиков вышли с утра на передний край, впереди виднелась заброшенная землянка. Нам послышались внутри какие-то стальные звуки, вскоре вышел немец. Я резко скомандовал: «Hande hoch!» Завязалась перестрелка. Немец попал мне в предплечье, я ему в ногу. Немец, упав на землю, скрылся в траве. Второй разведчик, заметив какое-то шевеление, выстрелил автоматной очередью. Подползли, фашист был мертв. На плечах виднелись погоны обер-лейтенанта. Документов не было. Сняли компас, подобрали оружие, карты. Спустившись в землянку, обнаружили портативную радиостанцию, ракетницу с патронами».
 
22 августа 1942 года Кирилл Ивашин, крестьянин колхоза «Путь Ленина», что был в Жербатихе, находился в поле, убирал хлеб на жатке-самосброске. В поле верховой и привез ему повестку на фронт. Утром он и земляки Алексей Васильевич Журавлев, Иван Дмитриевич Лукин, двое парней из Ново-Покровки уже были в Курагинском военкомате. На барже, которая везла руду из Артемовска, от райцентра Курагино они доплыли до Абакана, затем поездом призывники доехали до Красноярска. Прошли в роте связи курс молодого бойца. На фронт с курагинцами Ефимом Солдатенко и Ефимом Легобитовым ехали долго. Уже был освобожден Сталинград. На станции Батайской, под Ростовом-на-Дону, попали под первую бомбежку… Первый раз связиста ранило на Украине, на реке Миус, что возле  шахтерского городка Красный Луч. После тяжелой контузии в голову трое суток сибиряк не приходил в себя. Лечился в госпитале в Кисловодске, освобождал от немецких захватчиков Крым. Тяжелые бои шли за Керчь, наши тыловики опаздывали с подводами, и поэтому солдатам иногда приходилось довольствоваться обедом из убитых лошадей… Воевал и в Карпатах, прочесывая леса в поисках бандеровцев… Второй раз ранило в Чехословакии, когда тянули с другом связь через реку. Снова госпитали во Львове, Дербенте, Баку. Там, в Солянских казармах до него дошла весть о Победе.
 
Георгия Федоровича Немкова из села Курганчики в 1942 году после прохождения учебной воинской части в г. Красноярске, получившего лычку ефрейтора, в качестве артиллериста 45-миллиметровых пушек направили на 3-й Белорусский фронт под Кенигсберг… Более всего запомнился фронтовику его последний бой в сентябре 1943 года:
-  Немцы двинули в атаку танки «пантеры», «тигры», «фердинанды». Наше командование, чтобы избежать потерь в живой силе, убрало пехоту, а выдвинуло на прямую наводку «сорокопятку», около которой в орудийном расчете семеро… В живых около орудия остались только командир орудия и я, и то оба ранены. Кое-как я сполз в воронку от снаряда, но винтовку не бросаю. С большим трудом одной рукой я передернул затвор и держу ее на боевом взводе. Думаю, чем в плен, лучше себя. Через какое-то время мимо проходил немец с автоматом. Смотрели друг на друга, и никто не решился выстрелить… В госпиталях в городах Каунас и Воронеж пролежал более полугода, был комиссован из армии, и в мае победоносного года вернулся в родные Курганчики.
 
Молодого учителя Ивана Григорьевича Дремлюгова из Бугуртака война застала курсантом особого батальона связи 25-й танковой дивизии под Минском.  Гитлеровцы быстро продвигались вперед. У белорусского городка Чаузы завязался тяжелый бой, в котором участвовал и наш земляк. Но силы оказались неравными, их часть была разбита… Раненый в ногу еле добрел до полевого госпиталя. Здесь уже шла эвакуация. Перед глазами предстала жуткая картина: кто без рук, кто без ног. Легко раненых не взяли в машины, не было мест. Вскоре Иван присоединился к группе бойцов. Измученные, изнывающие от ран, шли они наугад, пытаясь выбраться к своим. Наткнулись на болото. Началась бомбежка. В живых осталось человек 70. Остальные были смешаны с болотной грязью.
Вскоре появились немецкие танки, мотоциклисты. У красноармейцев хоть и были винтовки, да патроны кончились. Кто идти не мог, тех фрицы пристрелили, а кто передвигался – увели в деревню… Затем судьба привела в Брест-Литовск, здесь находился 307-й концлагерь под открытым небом. В соседней клетке оказался земляк из Курагина Михаил Дягилев. Ночью он пытался организовать побег, но с вышки заметили, и сотни человек были убиты в ту ночь. А на другой день путь лежал в один из страшнейших лагерей Германии – Бухенвальд. Четвертый лагерь, в который суждено было попасть, назывался Нинстет. Там и освободили русских пленных английские солдаты. После 1947-го года вернулся на родину.
 
Первого сентября 1942 года, когда все дети начали занятия в школах, Василия Петровича Ехомова призвали в армию. После полугодовалой учебки в Красноярске первое боевое крещение получил на подступах к Курску, где летом 1943-го разгорелась одна из величайших битв Великой Отечественной, которая явилась закатом для фашисткой армии.
 
Об этом же сражении вспоминает на страницах газеты «Тубинские вести» Н. Зыков из Курагина:
- Перед глазами проходят отдельные незабываемые эпизоды сражений, в которых пришлось участвовать мне в должности командира танка Т-34. Пятого июля задрожала курская земля, покрылась пылью и пламенем, пришли в движение 100-тысячные войска, танки, артиллерия, машины, авиация. С рассветом 7 июля больше сотни немецких танков, среди которых были тяжелые «тигры» и самоходки «пантеры», начали очередную атаку. Дистанция быстро сокращалась. В орудиях уже были бронебойные снаряды, выбрана цель, но неожиданно последовала команда контратаковать. Наши танки вышли из окопов, открыв огонь из орудий, и через несколько минут стальные лавины встретились, перемешались, лишили возможности вести прицельный огонь, начались таранные удары. Видимость в результате поднятой пыли и дыма была очень слабой, и трудно было поймать в прицел броню со свастикой. Исправные танки по команде вышли из боя и заняли исходную позицию, ночью пополнили части танками с экипажами, боеприпасами и ГСМ. Еще 4 или 5 дней наша бригада вела беспрерывные жесткие бои за  железнодорожную станцию Поныри. Под этой станцией наш танк был подбит термитным снарядом и загорелся. Радист получил смертельное ранение. Остальные – ожоги различной степени.
 
Участником Курской битвы пришлось быть и Георгию Андреевичу Оськину (о нем уже говорилось выше):
- Долгое время наши войска стояли в обороне. наша группа разведчиков однажды поймала офицера, который дал ценные показания о том, что их часть пойдет в наступление 5 июля 1943 года. Передали сведения командованию, и те решили опередить немцев: наше наступление началось на день раньше. В этом бою я был ранен осколком немецкой мины, который находился в моем предплечье до 1977 года. Войну закончил в декабре 1944 – демобилизовался по инвалидности.
 
Иван Дмитриевич Филимонов, уроженец села Брагино. Бывший военный, подполковник ФСБ, в своих воспоминаниях говорит о сверстниках, сражавшихся на фронтах Великой Отечественной войны в составе 62-й гвардейской дивизии:
- Март 1943-го. Нас, учеников десятого класса, призывали в армию прямо со школьной скамьи. Я и мои одноклассники Иван Аникиенко, Иван Гуськов, Саша Терешкин, Толя Панков были направлены в Асиновское военно-пехотное  училище, что в Тамбовской области, выпускники которого составляли основной костяк в своих воинских подразделениях. Более 1000 курсантов в августе 1943 года в качестве пополнения прибыли в 62-ю Гвардейскую дивизию. Выйдя на исходные позиции, приготовились к форсированию Днепра. И вот в ночь на 28 сентября на участке сел Кудиловка – Мишурин Рог захватили плацдарм протяженностью 15 км. Это дало возможность переправиться на другой берег частям и соединениям, нанесшим основной удар по врагу. Участвовал в боях за освобождение правобережной Украины. В январе 1944 года при прорыве немецкой обороны в направлении г. Городище я был ранен… Госпиталь. Последней точкой в этой войне для меня стало взятие города-крепости Кенигсберга, где и застала весть о Победе. В 1995 году при встрече ветеранов училища нас возили на берег Днепра, откуда мы начали свою атаку. На одной из высот установлена стела в честь подвига солдат 62-й Гвардейской стрелковой дивизии.
 
О форсировании Днепра на страницах газеты «Тубинские вести» вспоминает участник этих событий Федор Иванович Федорченко:
- 1943 год. В то время наш взвод автоматчиков по понтонному мосту на танках должен был десантироваться на противоположный берег этой реки, удерживаемый немцами. Ужасный вой мин  и снарядов, гибель товарищей – все это было.  Помню бой под селом Бородаевка, где «клюнула» немецкая пуля. Село было большое – километров 6 в длину, оборона со стороны фашистов жесткая: хорошо укрепленные огневые точки не давали нам не только продвинуться вперед, но порой, даже и поднять голову. Но все же воинская смекалка помогла выиграть этот бой. Единым махом преодолев траншею, ворвались в деревню. Мои однополчане пошли вперед, а мне несколько недель пришлось проваляться  в госпитале…
И хоть война закончилась 9 числа, а Федор Михайлович еще воевал: сражались с власовцами, которые группами ходили по окрестностям. Из Чехословакии его перевели в немецкий город Дрезден, где он служил до 1947 года. Только тогда пришел приказ о демобилизации.
 
Необыкновенным способом пришлось Михаилу Аркадьевичу Коленченко переплыть Днепр:
-  Наши войска, форсировав реку, заняли оборону. Завязался жестокий бой. Казалось, горит вся земля. Кругом вой снарядов да свист пуль. Каждую пядь берега бойцы отбивали у неприятеля… Вдруг у Михаила покачнулась под ногами почва, понял, что ранен, товарищи, оказав ему первую медпомощь, решили отправить воина на нашу сторону. Но как это сделать? И не с кем и времени в обрез. Тут попалась на глаза гармонь, чудом уцелевшая в шквале огня и потерявшая хозяина. Ребята растянули меха гармошки и привязали ее к спине раненого. Отнесли его к реке и пустили по течению. Если судьба – то выживет, а здесь все равно погибнет. Михаил как мог подгребал здоровой рукой к берегу. Проплыв несколько километров, он понемногу приблизился к прибережным кустам. Напрягая последние силы, покоритель реки выполз на берег. Охрипшим голосом еле выдавил из себя: «Я свой, спасите». Подбежала овчарка, начала лаять. Вскоре показались наши солдаты: «Кто здесь?» - «Парни, я свой, помогите мне». Очнулся уже в госпитале.
С этого дня Михаил Аркадьевич стал верить в бога, чудеса и любить собак, особенно овчарок. А о тех героических днях напоминают ему орден Красной Звезды, два ордена Славы I и II степени и медаль «За отвагу».
 
 
- Всего раз в жизни я уезжал из Алексеевки, но эта «поездка» напоминает о себе до сих пор, - вспоминает Василий Шевкунов. – В 1942 году тех, кому исполнилось 16 лет, отправили в Артемовск для обучения в ФЗУ. Месяц слушали теорию, а потом началась работа в забое, понимали – идет война, и стране нужно золото, но через какое-то время пришли повестки в армию. Молодежь неуемна: каждый рвался на фронт, боялись, что война может закончиться без нас. В Канске нас направили в 120-й запасной артиллерийский полк, где 4 месяца изучали пушки, думали, будем воевать в артиллерии, но судьба распорядилась иначе. Зимой 1943 года нас привезли в деревню Зайцево, что под городом Ржевом, где я попал в автоматную роту. Вскоре в составе 274-й пехотной дивизии отправили на 2-ой Украинский фронт. Назначили меня командиром отделения. Получил приказ: разведать броды через реку… Стемнело, по-пластунски поползли вперед. Добрались до места, речка как речка, наметили переправы вешками и отправились в обратный путь. Командир взвода решил ползти напрямую через ржаное поле, так было быстрее, но у меня, как сердце чувствовало, что немцы его заминировали. Кое-как уговорил лейтенанта идти в обход и оказался прав: начался рассвет, и уже было видно, что во ржи на растяжках то тут, то там стоят противопехотные мины. За такую предусмотрительность командование объявило мне благодарность.
Когда через день полк пошел в атаку на высоту, рядом с Шевкуновым разорвался снаряд. Осколки попали в руку и грудь. Раненого бойца санитары доставили в госпиталь села Роженице, затем в Саратов, оттуда был комиссован.
- Так с раной и приехал домой, долго болела, но затянулась. Помню, как-то весной выехал в поле пахать, вдруг что-то заныло в груди. Согнулся от боли, ощупываю рану, а там что-то острое. Оказывается, осколок, находившийся в ней, вышел наружу. Покрутил его в руках, а потом выбросил. Зря, конечно, это сделал. Сейчас бы показывал детям да внукам.
 
 
Гремели жаркие бои на фронтах нашей Родины, когда в декабре 1942 года Петра Ивановича Озерова направили в Новосибирский учебный полк. После окончания учебки он был направлен в 6-й артиллерийский корпус резерва Главного командования под Сталинград, где и принял боевое крещение. Вместе со своими однополчанами Озеров форсировал Вислу и Одер. Был награжден орденом Красной Звезды. Особенно памятным для ветерана стал день 27 марта победного года. Накануне  корпус занял плацдарм, от которого до Берлина было всего 80 км. Немцы решили вернуть свои прежние позиции. Перед рассветом они пошли в атаку, был страшный бой, после которого армейская газета писала: «Не зная страха и свято выполняя свой долг, артиллеристы дивизиона подпускали танки на 300-400 метров и практически в упор расстреливали их». Потом был Берлин.  Знает он и Кантарию, и Егорова, которые водрузили знамя Победы над рейхстагом – ведь они служили в одном полку. Закончились бои, но лишь спустя пять лет он вернулся домой в Рощинское, где немало домов и производственных помещений построено его руками.
 
 
Трудно себе представить, что было бы с нами, если бы мы не победили фашизм. Из села Детлово на фронт ушло 486 человек. Печальная статистика: из них погибло и пропало без вести 189. Иосиф Михайлович Симонин родился в 1925 году, поэтому и на фронт попал за два года до окончания войны. После учебной части г. Ачинска направили его на Белорусский фронт. Между Витебском и Оршей получил боевое крещение, где был ранен. Отлежав в госпитале 3 месяца, вернулся  в свой полк, в котором среди знакомых осталось лишь 3 человека. Вот какие были бои и потери. В июле 1944 года войска фронта, где служил Иосиф, приняли участие в известной операции «Багратион». Прорвав оборону немцев, вступили не территорию Литвы. Опять ранение. Госпиталь… И приказ: «Вперед, на Кенигсберг». За этот бой Иосиф Михайлович был награжден лучшим солдатским орденом – Славы III степени. После Победы, с тремя ранениями, его хотели отправить домой, но оказалось, что справки из госпиталей о первых двух ранениях потеряны, поэтому оставили. Пришлось Симонину служить до 1950 года.
 
Константин Михайлович Тарбазанов – один из тех молодых людей, кто рвался на фронт, но судьба распорядилась иначе. В 1941 году окончил Черногорский аэроклуб, был направлен в Омское училище летчиков. Окончив летное, начал летать на самолетах ПО-2, Р-5, СБ, «Бастонг-Боинг». С 1943 года служил в 58-ом бомбардировочном ордена Суворова и Кутузова III степени полку. В последние два года войны 28 раз летал на Аляску, перевозил грузы. Имеет 287 парашютных прыжков. Мастер спорта.  В мирное время, окончив педагогический институт, работал учителем, директором школы. Много внимания уделял военно-патриотическому воспитанию молодого поколения. Почти десять лет возглавлял Курагинский районный совет ветеранов и труда. Большую работу проводил по созданию Курагинского краеведческого музея.
 
Вспоминая фронтовые дни, помним, что трудно найти семью, в которой война не оставила бы свой след. Гитлеровцы превратили в руины более 70 тысяч городов, поселков, сел и деревень. Было потеряно около 30% национального богатства страны. Свыше 20 миллионов наших соотечественников погибли на полях сражений, погребены под развалинами городов и сел, расстреляны и замучены в гитлеровских застенках. В ходе боевых действий советские войска уничтожили и пленили 507 гитлеровских дивизий и около 100 дивизий сателлитов Германии. Более 7 миллионов воинов были награждены орденами и медалями, 1138 стали Героями Советского Союза. В славной когорте героев представители более ста национальностей СССР, в том числе 9 Героев Курагинской земли, тысячи курагинцев были награждены орденами и медалями за воинскую доблесть. О памятном и долгожданном победном годе вспоминает в своей книге «375 лет Курагино»  наш земляк Г. Артемьев: «… венцом радости было взятие Берлина и день Победы. Все жители, бросив дела, вышли на улицы. С быстротой молнии всю страну облепило долгожданное сообщение: «Мы победили! Враг капитулировал!» Огромные массы народа с флагами, плакатами, транспарантами, колоннами двинулись на праздничную площадь. Тогда она находилась за рынком, рядом с территорией бывшего пищекомбината, ныне разрушенного. На митинге выступали председатель краевого комитета ВКП(б),  руководители района, рабочие, колхозники, фронтовики, пришедшие с фронта по ранению и т.д.
Ликованию не было предела – гудели заводские гудки автотранспортного предприятия Курагинской МТС (бывшая сельхозтехника), пенькозавода, лесозавода (ранее завод Вавулина). На улицах люди бросались друг другу в объятия, плакали от счастья, целовались».
Благодаря встречам участников Второй мировой войны, их рассказам и воспоминаниям, открываются все новые страницы героических дел рядовых  войны, дополняя картину всенародного подвига.

 
 Использованная литература:
Артемьев Г. 375 лет Курагино. – Абакан. – 2001. – 106 с.
Битва на огненной дуге //Тубинские вести. – 2003. - 4 июля. – С. 4.
Возвратились мы не все //Тубинские вести. – 2000. – 5 мая. – С. 3.
Гремели жаркие бои //Тубинские вести. – 2002. - № 42-45.
Живите дольше, ветераны //Тубинские вести. – 2002. – 10 мая. – С.5
За колючей проволокой четырех концлагерей //Тубинские вести. – 2000. - № 39-41.
Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд //Тубинские вести. – 2004. – 28 октября. – С. 3.
Их осталось двенадцать //Аргументы успеха Курагино. – 2001. - № 48. – С.5
Как он был от нас далек //Тубинские вести. – 2000. – 5 мая. – С. 2.
Молодость осталась на войне //Заветы Ильича. – 1990. – 9 мая. – С. 3.
По-прежнему в строю //Тубинские вести. – 2001. - № 73-75. – С.2.
Пол-Европы прошагали, полземли //Тубинские вести. – 2000. – 5 мая. – С.2.
Сорок три года боевого пути //Тубинские вести. - 2001. – 20 апреля. – С. 2.
Служил в разведке сибиряк //Тубинские вести. – 2002. – 10 мая. – С.4.
Село героев //Тубинские вести. – 2001. - № 52-54. – С. 2.
Через невзгоды и трудности //Тубинские вести. – 2001. - № 36-38. – С. 3.
Это эхо прошедшей войны //Тубинские вести. – 1999. – 7 мая. – С.3.